Импортозамещение: от «это невозможно» — к «покажите, как работает»

Второе пленарное заседание XX Конгресса «Подмосковные вечера» посвятили новому витку импортозамещения.

Еще несколько лет назад главный вопрос для ИТ-команд звучал просто: на что заменить привычный зарубежный стек? Сегодня вопрос стал сложнее: как мигрировать без остановки бизнеса, сколько на самом деле стоит переход и что делать, если российское решение уже есть — но оно работает иначе?

Именно об этом говорили участники пленарного заседания.

Сергей Воробьев (Федеральная палата адвокатов РФ), рассказал, как изменилась ситуация с российскими решениями за последние годы: «Раньше не вендоры бегали за мной, а я за ними: писал, просил прийти, показать решение, дать возможность протестировать. Сейчас ситуация изменилась — у заказчика уже есть из чего выбирать».

Этот переход хорошо показывает, насколько вырос рынок: сегодня отечественные решения можно не просто найти, но и выбирать между ними, тестировать и внедрять в промышленную эксплуатацию.

Дмитрий Лагунин («Россети Московский регион»), вспомнил первые реакции ИТ-команд на необходимость перехода: «Первые эмоции по импортозамещению были: это невозможно, продуктов нет. Потом мы сказали: давайте учиться и пробовать. Было страшно, но интересно и динамично. А где-то к 2023–2024 годам страшная задача превратилась в рутинную».

За этим «рутинным» сегодня стоят годы обучения инженеров, тестирования решений и совместной работы с российскими разработчиками. И это важный сдвиг: импортозамещение перестало быть исключительно чрезвычайной задачей.

Антон Мостовой (Р7) говорил о том, как изменились требования заказчиков к отечественным разработчикам и самому продукту.

«Сегодня заказчику уже недостаточно сказать: “У нас есть российский продукт”. Нужно показать, как он работает в реальной инфраструктуре, насколько он готов к промышленной эксплуатации и какую задачу бизнеса он решает», — отметил Антон.

Рынок постепенно переходит от демонстрации возможностей к доказательству результата — и это меняет отношения между вендором и заказчиком.

Михаил Платонов (PepsiCo) обратил внимание на другую сторону вопроса — импортозамещение в международном бизнесе, где одновременно приходится учитывать российское регулирование, позицию материнской компании и глобальную риск-стратегию.

«Главное — обеспечить непрерывность бизнеса. Нужно одновременно учитывать регуляторные требования, позицию материнской компании и страну ее происхождения, чтобы обеспечить непрерывность, соответствовать законодательству и не делать инвестиции впустую», — рассказал Михаил.

Поэтому универсального сценария перехода нет: в каждом конкретном случае приходится считать риски, инвестиции и последствия для бизнеса.

Павел Порошин (Атомстройэкспорт) показал, насколько сильно за несколько лет поменялась позиция крупного заказчика: «В 2020 году было: возьмите наши деньги, дайте нам ваше решение, мы сами разберемся. В 2026-м наоборот: мы вам не заплатим, пока вы не придете, не развернете и не покажете, как это работает».

Это, пожалуй, одна из самых точных иллюстраций взросления рынка. Заказчик больше не готов покупать продукт только потому, что он отечественный. Теперь продукт должен пройти проверку реальной эксплуатацией.

Алексей Евтушенко (СберСервис) отдельно отметил сильную сторону российских разработчиков — их готовность работать вместе с заказчиком: «Конкурентное преимущество российских вендоров — большая гибкость и готовность слышать заказчиков. Но продукты действительно другие. Они не являются копией прежних решений, поэтому важнейшая задача партнера — не только внедрить продукт, но и помочь людям научиться им пользоваться».

Именно здесь появляется еще один скрытый элемент стоимости импортозамещения — не лицензия, а обучение, перестройка процессов, адаптация пользователей и поддержка новой системы.

Модератором пленарного заседания выступил Алексей Кравченко, председатель Совета Клуба 4CIO. По его словам, российский ИТ-рынок постепенно выходит на новый уровень зрелости.

«Заказчик уже не говорит про российский продукт: “это не работает”. Эти решения запускают в промышленную эксплуатацию, переводят в продакшн. То есть адаптация произошла», — отметил Алексей.

При этом зрелый рынок меняет правила игры и для вендоров: одной продажей лицензий уже не обойтись. Нужны новые модели работы, коллаборации и предложения, за которые заказчик действительно готов платить.

Что в итоге?

За четыре года изменилось главное.

В 2022-м нужно было найти хоть какую-то замену.

В 2026-м заказчик хочет увидеть работающий продукт, посчитать стоимость миграции, оценить риски и понять, что он получит в результате.

Импортозамещение стало не разовой чрезвычайной кампанией, а частью обычной ИТ-работы. Но теперь на первый план выходят вопросы зрелости: экономики перехода, качества продуктов, компетенций команд, интеграции и реальной ценности для бизнеса.

И, пожалуй, главный переход можно сформулировать так: раньше спрашивали: «Есть ли российский аналог?». Теперь спрашивают: «Что он умеет, как его внедрять и зачем нам на него переходить?».